Увидеть Париж и – умереть?


Увидеть Париж и – умереть?

Как вы думаете, а могла бы я сама сочинить вот такое «стихотворение»:
Все больше лет, конец все ближе...
Я снова не была в Париже.

Угадали! Этот «шедевр» – не мой. Но подписываюсь под каждым его словом! Я понимаю, что «хотение в Париж» – это не профессия, зато у меня о-очень большой стаж. Ведь я «прохотела» туда почти всю жизнь! Это была хрустальная мечта, недосягаемый идеал красивой жизни. В годы моей молодости слово «иностранец» считалось почти ругательным. И с нашим «облико морале», при самом лучшем расположении звезд, можно было рассчитывать лишь на поездку в Болгарию.
Ах, Париж!.. Мне всегда казалось, что живут люди только в Париже, а здесь, в моем родном городе, можно лишь прозябать. Зато там... Там, в Париже, «живали» все знаменитости...

Замуж я выскочила рано. Муж всегда шутил, что в Париж со мной никогда не поедет. Он говорил, что ехать в Тулу со своим самоваром нет никакого смысла. Да, о Париже мне пришлось забыть. Почти сразу после рождения дочери я поняла, что мой обожаемый муж Лешенька в роскоши не утопит меня ни-ког-да! Это я, дуреха, по большой любви замуж вышла. А вот его выбор моя мама объяснила так: «Это же ты у нас на красивой жизни да на Париже своем помешана. А твой Лешка никогда особых красавиц и не искал. Водку пить не с лица».
Я тихо обижалась и на маму, и на мужа. Потом скрывать стало бесполезно. Леша стал пить и много, и часто. Кое-как развелись. Жила я вроде бы и хорошо, но завидовать, честно скажу, было нечему. Потом случайно вычитала в умной книжке слова: «Все, что ты хочешь совершить, самое важное и существенное в своей жизни, старайся сделать до 50 лет». И опять, с новой силой, я принялась мечтать о Париже. Это было какое-то наваждение... Я просто млела от французского языка. Но мой словарный запас был примерно такой: «Бонжур! Вуаля!» И все. Это в XIX веке у нас французская речь звучала наравне с русской, а сегодня и учителя-то хорошего не сразу найдешь.
А потом опять навалилась депрессия. И, кроме работы, меня уже никуда не тянуло. Но в пятницу неожиданно позвонила подруга юности Люся. Она предложила в узком кругу отметить ее 60-летие. Юбилей все-таки! (В широком кругу, оказывается, она на прошлой неделе уже отметила.) А в субботу из гостей предполагалось видеть только меня и Ларису. Кстати сказать, я до сих пор ума не приложу, как мы такие разные смогли всю жизнь дружить.
Вот Лариса наша – материалистка жуткая. Над каждой копеечкой трясется. Но я знаю, что для меня и для Люськи она отдаст все. И как такое может быть? Не знаю...

Все-таки самая неразрывная дружба та, которая с юности. Это проверено! Правда, с каждым годом мы реже и реже встречаемся. На юбилей я шла с настроением, потому что Люська – это человек! Она – единственная, кто рубит мне правду-матку прямо в лицо. Я – противная, но на нее никогда не обижаюсь. Она же правду говорит. (Почти уверена, что такой человек у каждого в жизни обязательно должен быть.) Люська меня даже на своем юбилее умудрилась критикнуть. И я опять не обиделась. Почему? Да потому, что Люся, моя дорогая подруга Люся, этим летом была в Париже. Правда, всего три дня.
Но ведь она же была в Париже!
Я смотрела на нее восхищенными глазами. Рот у меня не закрывался. Вопросы я сыпала без остановки:
– Люсь, а парижанки какие?
– Ой, девчонки, мы же только в центре были. А там одни туристы: арабов много, индусов полно, наших – навалом. Настоящие парижанки в музеях по два часа в очереди не стоят.
А потом Люся с гордостью добавила:
– Но ко мне там две тети, разнаряженные такие, подскочили и спрашивают: «Мадам! Лувр? Лувр?» Я сразу смекнула, что мои дорогие соотечественницы меня за парижанку приняли. А по их длинным акриловым ногтям я сразу вычислила – свои! Сначала хотела повыпендриваться. Вот, думаю, сейчас на ломаном русском выдам, типа: «Мадам! Я вас не понимать!» Но у них был такой перепуганный вид: от группы отстали или опаздывали...
Тут уже я не выдержала и взорвалась:
– Злая ты, Люська! Они ведь в Париж ехали. А туда наша женщина едет в самом боевом снаряжении. Это же какой город... Это же город – законодатель мод! А тебе бы все посмеяться... Они, может, изо всех сил старались, хотели в грязь лицом не ударить.
– Марин, ты вечно всех защищаешь! Ведь чувство стиля – это же изнутри идет. Этому даже научиться нельзя! Понимаешь, настоящие парижанки выглядят не шикарно, а элегантно.
– Люсь, тебя не поймешь. Ты же говорила, что настоящих парижанок там не встречала... Слушай, а ты Эйфелеву башню видела? И Версаль, да? И «Джоконду»?
– Ну, смешная ты, Маринка. Эйфелева башня – это же культовое место для туристов. Конечно, видела! Правда, там надо было три часа в очереди к лифту стоять. А что Версаль? Очень все красиво, конечно... Под линеечку все кустики, травка выбрита. Но, девчонки, вот Петергоф – не хуже. Он даже лучше! И Лувр тоже... Там эту «Джоконду» почти не видно. Сплошная «китайская стена».
– Это как?
– А так! Там просто за китайцами и японцами почти ничего не видно. Она же маленькая, эта «Джоконда».
Девчонки, мне, конечно, стыдно... Но меня она не поразила совсем. И Лувр... Третьяковка лучше! Не смейтесь! Она в 100 раз лучше!


– Люсь, ты меня не разочаровывай! Ты еще скажи, что лягушек не ела.
– Мариночка, дорогая, не поверишь... Но я их не ела! Честное пионерское.
– А как же эти их знаменитые кафешки и рестораны? Там же только разновидностей сыра почти сто сортов. Неужели не заходила в кафе? А на кладбище Пер-Лашез?
– Здрасьте! Я еще там по кладбищам не ходила.
– Люсь, как же так? Ведь там могила Шопена, Эдит Пиаф, Айседоры Дункан..
– Слушай, Марин, отстань, а? Кто из нас был в Париже: ты или я? Вот поедешь сама, тогда и умничай.
– Люся, куда я поеду? Париж – это же самый дорогой город. Там же туристов – тьма. А с моим кошельком и до Челябинской области не доехать...
– Наш Киев, к твоему сведению, тоже далеко не из дешевых. Слушай, а ты про Челябинскую область это к чему ляпнула?
– (Улыбается.) А... Это я недавно прочитала, что в Челябинской области есть село. Называется так: Париж. Там даже для прикола маленькую Эйфелеву башню построили в самом центре.
– К твоему сведению, нам экскурсовод говорил, что башню в Париже строили временно. Хотели через 20 лет разобрать. А вот через пару годочков этой башне исполнится 125 лет. Вот, Мариночка, собирай деньги и дуй на юбилей башни в свой любимый Париж.
– Люсь, где я столько денег возьму?
– Слушай, Марин, не прибедняйся. Ты во всей квартире линолеумом полы застелила? Застелила! Деньги нашла? Нашла! И балкон свой утеплила, так? Так!
– Ну, и что дальше?
– А то, что тебе этих денег хватило бы на поездку, и еще остались бы. Так тебе же линолеум важнее... Знаешь, Марина, я тебя не пойму. Ты все ноешь, ноешь... Если ты так хочешь в Париж – езжай! Так, ведь нет! Ты же у нас без застекленного балкона жизни себе не представляла.
– Тебе легко говорить.
– Опять завела... Я тебе еще раз повторяю. Выбирать надо: или поездка, или... А ты на первое место поставила балкон. Я не ошиблась? Да, моя милая, экономить трудно. А вот тратить, Мариночка, на всякую дребедень гораздо легче. Конечно, и я не один месяц копила. Но зато я сама себе к 60-летию подарок сделала!
– А ты же говоришь, что Третьяковка лучше? Зря ездила?
– Ой, девчонки, не зря! Не слушайте вы меня. Это во мне патриотизм говорил. Париж – это сказка. Я ужасно боялась, что вот увижу все своими глазами – и разочаруюсь. Я ведь перед поездкой даже специально Гюго перечитала. Я увидела собор Парижской Богоматери – это же просто обалдеть! Музыка из камня. Кружева каменные. Нет! Париж, девочки, видеть надо! Париж – это чудо! Нам экскурсовод говорил, что это родина первой фотографии, первой кинопленки и еще кучу всяких сведений там перечислял. Я уже и забыла половину. Мариночка, ты права. Там, действительно, сплошные кафешки, рестораны... И собак там гораздо больше, чем детей... Еще это самый посещаемый туристами город мира. (Там только в их Лувр каждый день приходит столько экскурсантов, сколько в нашем Нежине жителей). Представляете, в одном только Париже 160 музеев и 650 кинотеатров... И модных магазинчиков очень-очень много. Но дело-то вовсе не в этом...
– Слушай, Люсь, а там правда больше всего в мире целующихся пар на каждый квадратный метр?
– Ну, ты и спросила. Много, наверно... Не считать же мне их там... Марин, не перебивай! Понимаете, я просто словами это объяснить не могу. Я высказать это не умею! Это особенный город. Его надо увидеть, понимаете...
– (Грустно) Увидеть Париж и умереть?
– Маринка, ты опять? И почему это умереть? Увидеть Париж и жить дальше! И не прозябать, а жить, долго и счастливо. Марин, ты опять? И что я тут смешного сказала?
– Люсь, не обижайся. Ты все правильно говоришь. Это просто Маринка тебе завидует! Вот она и хихикает. Да, Мариночка?
– Ничего я не завидую.
– Ладно, девчонки. Да, я была в Париже. Но это ведь хороший знак. Я же по паспорту самая «старенькая». А следующая у нас едет в Париж Маринка. Девчонки, а, правда, давайте лучше выпьем с вами за... Ура! Я придумала! Предлагаю тост: «За сбычу мечт!» Марин, ты чего? Вот только реветь нам тут не надо! И тушь сейчас размажешь. У тебя же еще два года в запасе. Так... Кажется, приехали... Быстро – в ванну! Умылась, губки подкрасила. И вперед – украшать собой мир! Запомни: мечты должны сбываться! У меня уже язык болит тебе это повторять! Но ты же хоть что-то для этого делай, горе ты мое. И еще, запомни... (И что же я за человек-то такой? А ведь хотела же сегодня промолчать... Нет, я все-таки скажу!) Марин, чтобы я на тебе этого платья больше не видела. Ты меня поняла? Уже на третий юбилей в нем приходишь. И запомни: ничто так не вредит женскому организму, как старое платье. Вот и молодец! Вот мы уже и заулыбались! Маринка, какая же ты умница, что на меня не обижаешься. Слушай, а кто же тебе, дурынде, кроме меня, правду скажет. Да?

Подслушала и записала Екатерина Чуранова

"Деснянская неделя"

 

Регион: 
Чернигов и область
Увидеть Париж и – умереть?